Истории

Сергей Сафонов: "Наша концепция - тренировать молодых учёных работать в команде и конкурировать с другими"

Сергей Сафонов - учёный, кандидат химических наук, основатель Всероссийского химического турнира школьников, а также Международного турнира естественных наук. Мы поговорили о состоянии науки в России, о западном и восточном менталитете учёных, а также о том, как появились и развивались первые турниры в России и почему в 2017-м Международный турнир естественных наук пройдёт в Индии.



- Сергей, на твой взгляд, что сейчас происходит с наукой в России?

- Мне кажется, что сейчас наука движется в разных направлениях. Но, увы, это происходит без какой-то конкретной конечной цели. У руководства страны, у руководителей институтов есть, конечно, своё понимание, но оно у каждого из них разное: сегодня мы занимаемся фундаментальной наукой, стремимся публиковаться в журналах, завтра - берёмся за инновации, а послезавтра - развиваем кадровый потенциал. Но так быть не должно. Всегда нужен фокус на едином направлении развития, а его, к сожалению, в стране нет. Деньги есть, талантливые люди есть, а вот единого направления развития, на котором будут сосредоточены все силы, нет. Пытаются делать всё сразу, поэтому результат получается довольно-таки средний. Если раньше у нас всё было плохо от нехватки денег, то теперь всё средненько, потому как нет фокуса на чём-то определённом.


- Ты сказал про талантливых людей. Я правильно понимаю: талант раскрывается ещё в школе?

- Да, большинство учёных начинают свою «карьеру» в школьные годы. Если говорить о естественных науках, то это шестой-седьмой класс. Может быть, девятый. Я вот именно тогда определился, что хочу заниматься конкретно химией. Если до этого возраста ребёнка не захватила никакая научная концепция, не появилось желание понять модели, описывающие устройство мира, то потом ему будет очень сложно стать гениальным учёным. Но это моё мнение, которое, правда, основано на опыте общения с людьми. Словом, вся школьная деятельность − олимпиады, кружки, какие-то опыты, которые ребята ставят на улице и дома, - приводит к тому, что у нас появляются потенциальные гениальные учёные и изобретатели.


- Получается, турниры для школьников направлены на то, чтобы они определились, какими направлениями хотели бы заниматься?

- Наши турниры направлены на привлечение школьников именно в химию. И, если для студентов мы делаем турнир сразу по трём специальностям, то для школьников мы организуем соревнования исключительно по химии, так как, на мой взгляд, им нужно помочь чётко отграничить её от физики и биологии, чтобы понять, на какое направление поступать в ВУЗ. Я придерживаюсь следующей концепции образования: оно должно делиться на информацию и мотивацию. И, если просто дать человеку гору книг, то он ничему не научится. Почему говорят, что у каждого человека должен быть какой-то наставник? Потому что наставник - это тот, кто мотивирует и показывает правильный путь, по которому ученик должен идти. И турниры как раз решают вопрос мотивации людей: молодому человеку надо показать, что наука - это важно, что именно с ней он сможет познать мир и как-то его изменить. Так, можно дать ему какие-то базовые знания: почему фрукты имеют именно такой вкус, почему хурма вяжет рот. И предоставить ребёнку какую-то цель, на которую он в будущем сможет направить полученные знания: например, изобрести лекарство от рака. Банальный пример, конечно, но наша задача показать школьникам: «сегодня вы уже можете заняться чем-то простым, делать какие-то опыты своими руками, чтобы завтра перейти к решению сложных вопросов, которые способны перевернуть мир».


- Расскажи поподробнее, как создавался Турнир. На какие примеры ты опирался? Чего стремился добиться?

- В 2006 году Борис Викторович Миссюль, который много лет преподаёт олимпиадную химию в Санкт-Петербурге и является ведущим тренером химиков-олимпиадников, предложил мне сделать турнир среди школьников. Сам он взялся за составление задачек. Я был главным «мотором», а Анна Старикова (кандидат химических наук, ассистент института химии в СПбГУ, - примеч.ред.), которая совсем недавно доросла до директора школьного турнира, и ещё несколько ребят были ответственными за организацию. Анна выступала также генеральным секретарём студенческого Турнира естественных наук в прошлом году. Я, кстати, полностью передал ей управление соревнованием для школьников, а сам занимаюсь другими проектами. Считаю, что один человек может хорошо развивать только один проект, поэтому надо делить сферы ответственности, чтобы каждый руководитель проекта воспринимал его как своё дело, где он может сам принимать ключевые решения. Это очень важно для развития.



- А кто вообще является основоположником студенческих турниров?

- В СССР ещё с 60-х годов существовали матбои - соревнования по решению математических проблем, которые требуют не просто что-то посчитать, но и доказать свою теорему в ходе спора с оппонентом. Я и сам в них участвовал, когда ходил в школу. Соревнования были камерными, в рамках одного класса: ребята делятся на две команды и учатся доказывать свою точку зрения оппонентам. Формат развивался, и в 70-х годах появилась идея использовать его не только для математики, но и для физики. Так в Москве родился «Турнир юных физиков». Он рос ещё активнее матбоёв, вышел на международную арену и сегодня собирает участников примерно из 30 стран. По образу и подобию московского Турнира появился «Турнир юных химиков» в Украине. Сейчас ему уже 23 года. Об этом соревновании узнали наши преподаватели и сделали в 2000-2001 годах два больших химических турнира в Санкт-Петербурге. Они не были всероссийскими, но детей участвовало очень много: около 12 команд, если не ошибаюсь. Но потом на пять лет традиция заглохла, после чего в 2006 году состоялся наш разговор с Борисом Викторовичем. Присутствовала во всём этом и моя личная мотивация: было откровенно обидно, что в России не существует формата турнира для химиков. Есть олимпиады, на которых школьники сидят и решают задачки. Есть конференции, к которым они готовят доклады. А хотелось сделать ещё что-то промежуточное: такое соревнование, в ходе которого школьник как развивал бы ораторские навыки, так и тренировал бы свою «соображалку», решая задачи. И так получилось, что я стал главным администратором по организации такого турнира.


- Вашему турниру уже 10 лет?

- В этом году проводится уже 12-й турнир, так как мы не отделяем первые турниры 2000 и 2001 годов от тех, которые начала проводить наша команда. Часто спрашивают, почему мы называем мероприятие «12-м Всероссийским химическим турниром», хотя не все они были всероссийскими. На наш взгляд, самое главное в турнирном движении - это сохранение традиций, поэтому мы ведём свою историю от первых турниров в Петербурге. Все эти годы совершенствовался регламент турнира, методы составления задач, работа с волонтёрами и оргкомитетом. До 2011 года соревнование существовало в региональном формате: в нём участвовали только ребята из Питера и Ленобласти. Затем мы начали приглашать представителей из других регионов. Соревноваться с ребятами из родного региона очень быстро наскучивает: химия ведь сфера узкая, все друг друга и так знают.


- А что тебя мотивировало приступить к работе над Турниром?

- Я понял, что хочу заниматься образовательными проектами в 16 лет. До сих пор помню этот момент: сижу в автобусе после тура очередной олимпиады, рядом - наш наставник, Борис Викторович Мисюль... и тут я понимаю, что хочу тоже организовать мероприятие, которое поможет школьникам проявить себя. Изначально желание возникло из-за того, что я видел, сколько дают ребятам их наставники, организаторы внеклассных занятий. Для меня ролевыми моделями были Александр Маркович Порецкий, организатор Юношеской Математической Школы (ЮМШ), где я занимался с 5-6 класса, и три химика, которые оказали влияние своим авторитетом и подходом к образованию: Михаил Юрьевич Скрипкин, Борис Викторович Миссюль и Анна Алексеевна Карцова.


Михаил Юрьевич в нашей академической гимназии был преподавателем по химии. На тот момент математика мне уже перестала нравиться, хотелось чего-то более приближенного к реальному миру. И Михаил Юрьевич сделал из меня химика. Меня всегда привлекали в нём лидерские качества, инициативный подход к образованию, попытки заинтересовать школьников своим предметом. Он даже приносил в школу приборы из университетской лаборатории, чтобы ставить вместе с нами разные опыты. И уроки свои строил не по учебнику: рассказывал много такой информации, которой в школьной программе не было. И систему мотивации он интересную применял: от оценок автоматом и до того, что опоздавшие должны были весь урок разговаривать на английском.



- Здорово придумано!

- Да, и нам его нестандартный подход очень нравился! Другим химиком, который мотивировал меня, стал уже упомянутый Борис Викторович Миссюль. Он уже 15 лет занимается подготовкой химиков-олимпиадников в Петербурге. Среди его учеников были даже победители международных соревнований, многие из которых сейчас работают в США, Германии, Бельгии, Канаде. Меня всегда удивляла самоотдача таких людей, которые тратят своё время на то, чтобы научить чему-то других. Я всегда восхищался Борисом Викторовичем как наставником и очень часто думал, смогу ли я стать для кого-то таким же хорошим учителем. Третья из этой череды химиков - Анна Алексеевна Карцова. Она стала примером идеального организатора мероприятий, который может зажечь аудиторию. Представляешь, я участвовал в её конференциях с 9-го класса и мог выступать с докладом перед аудиторией в 100 человек, среди которых были даже университетские профессора! И именно у Анны Алексеевны я научился тому, что мероприятие должно проходить непрерывно, ни в коем случае нельзя бросать его проводить. Лишь тогда оно начнёт приносить миру пользу.


И вот эти люди стали для меня своеобразной ролевой моделью. Я ведь тогда был тинэйджером, 15-16 лет. Сама понимаешь, в этом возрасте мы активно ищем, кому подражать, на кого ровняться. И мне не хотелось быть похожим на певцов или магнатов. Мне хотелось быть похожим именно на таких учителей. Я считаю, что мне очень повезло встретить таких наставников и людей, которые стали примерами и сформировали меня таким, какой я есть сейчас. Вообще, должен сказать, очень круто делать то, что приносит другим людям пользу. У современных предпринимателей в сфере высоких технологий есть мантра: «Сначала сделай что-то хорошее для мира, а потом мир найдёт возможность тебе за это заплатить». Именно так развивается Турнир, и именно так развивались крупнейшие проекты: Google, Facebook, Вконтакте. По моему мнению, в мире есть всего две сферы, которые на самом деле что-то значат для людей: здравоохранение и образование. Потому как обладая здоровьем и возможностью учиться, человек может достичь всего на свете. Врачом стать я никогда не хотел, так что оставалось только образование. В семнадцать лет я уже знал, что хочу заниматься образовательными проектами: организовал в школе кружок по химии, потом были турниры... и это определило моё дальнейшее направление развития как организатора, менеджера в хорошем значении этого слова.


Вообще, амбиции делать масштабные проекты, в которых будут участвовать сотни людей, пришли после чтения предпринимательских книг. Особое влияние на мою мотивацию оказывали биографии бизнесменов. Например, я прочитал биографии Ингвара Кампрада («Икея»), Олега Тинькова («Я такой как все»), Ричарда Бренсона («К черту всё! Берись и делай!»), Евгения Чичваркина («Если тебя посылают 99 раз из 100»). Эти книги несут в себе неоценимую мотивацию решать проблемы общества, толчок к тому, чтобы сделать что-то не только для себя, но и для окружающих людей.


- Скажи, а цели зарабатывать на Турнире у тебя нет?

- Правильно, цели зарабатывать на Турнире нет. Есть цели, чтобы расходы членов оргкомитета, связанные с организацией мероприятия, были частично или полностью компенсированы. Поэтому мы обращаемся к спонсорам, порой с меньшим успехом, порой - с большим. И, поскольку появилось много турниров по России, рынок развивается: госкомпании и частные корпорации готовы становиться спонсорами таких мероприятий. Если 10 лет назад мы приходили в крупную компанию, там не понимали, что за турниры мы проводим и зачем на них давать деньги, то сегодня можно спокойно обратиться к «Лукойлу» или «Сибуру», рассчитывая на спонсорскую поддержку. В общем, рынок уже разогрет: если попросить у компании финансирование, там, как минимум, знают, что дают деньги на дело, которое поможет развитию образования в стране.


Но в то же время не стоит превращать турниры в бизнес. У меня есть немало примеров того, как подобное желание губило потенциально хорошие соревнования. Потому что зарабатывание денег предполагает либо получение солидного финансирования от спонсоров, либо продажу большого количества билетов... то есть внесение оргвзноса. Но сегодня, сама понимаешь, со школьников и со студентов много денег не возьмёшь. Так что остаётся только первый вариант - со спонсорами. Но тут тоже возникает вопрос: если ты фиксируешь прибыль, значит, не довложил денег в организацию. А поскольку наша цель - дать участникам возможностей по максимуму, то экономить мы не должны.


В распределении денег, собранных на турниры, я руководствуюсь принципом Махатмы Ганди. Он говорил: «Если вы ищете деньги на хорошее дело, никогда не платите с собранных денег зарплату себе. Тогда вы сможете заходить в дом к сильным и богатым и просить денег, зная, что просите не для себя». Мне это помогало! На Западе существует специальный термин - «социальное предпринимательство». Это когда проект имеет выручку, но в его уставе прописано, что вся полученная прибыль не распределяется между учредителями, а направляется на развитие проекта: его улучшение и масштабирование.


- Какую тенденцию ты можешь проследить среди школьников, которые приходят на Турнир? Меняется ли уровень их подготовки или же широта мышления?

- Когда я был в школе, в нашем кружке по химии все ребята были одного уровня: знали науку средне-хорошо. А сейчас я вижу на турнирах большое расслоение: есть люди, которые знают науку на университетском уровне, а есть те, кто элементарных вещей не понимает. На мой взгляд, это связано с тем, что система образования в стране очень неравномерная. Есть школы, в которых предмет преподают очень хорошо, а есть те, в которых учитель даже на минимальном уровне знаний обеспечить не может.



- Мы говорим о сильных школах в Москве и Санкт-Петербурге и о слабых учебных заведениях в других городах?

- Я бы так не сказал. Есть много регионов, которые готовят сильных химиков: Казань, Новосибирск... Последний, к слову, я могу назвать научным центром России: это единственное место в России, в котором школьники и студенты всерьёз думают о карьере учёных. То есть не просто идут учиться «на химиков и физиков», а понимают, какую карьеру они смогут построить в науке, знают, что смогут обеспечить себя и семью. Я такой подход видел только в двух странах: Канаде и Японии. Там люди могут представить своё будущее в научной системе, которая не рухнет завтра, которая будет обеспечивать их достаточными средствами для проживания и для ведения работы. Это всё возможно и функционирует уже много лет в Новосибирском Академгородке.


- Как у вас получилось выйти на международный уровень?

- Первый Турнир прошёл в 2010 году. Мы думали, что будем приглашать на него только химиков. Поэтому первое соревнование назвали «Международным студенческим химическим турниром». Тогда приехали ребята из России и Украины. С тех пор в ноябре ежегодно проводится наше соревнование. Начиная со второго по счёту Турнира, мы постепенно начали внедрять английский язык: в 2012 году ввели требование доказывать на нём одну из задачек, а в 2013-м участникам нужно было весь день общаться исключительно на данном языке. А после мы поняли, что нужно просто вводить английскую лигу, в которую можно приглашать иностранцев. С 2014 года в нашем турнире активно участвуют иностранные команды из азиатских стран. И знаешь, зарубежные коллеги активно проявляют инициативу. Так, в 2013 году соревнование посетил учёный и педагог из Индии, Аншул Гупта, который занимался организацией олимпиад по физике для школьников. Ему понравился формат турнира: приехал к нам с лекцией, посмотрел, как всё устроено, и на следующий год прислал свою команду. А также он согласился выступить локальным организатором турнира у себя, в Индии, в городе Агра, неподалёку от Тадж-Махала. Этот турнир пройдёт в 2017 году.


- Грубо говоря, вы продали франшизу...

- Не совсем. Мне больше нравится аналогия с Чемпионатом мира по футболу, который каждый раз проводится в каком-то новом месте. Точно так же наша англоязычная лига теперь каждый год кочует по новым локациям. Последние шесть лет это был Петербург, в 2016 году турнир пройдёт в Новосибирске, а в 2017-м − в Индии. Согласие от университета в Агре, естественно, уже получено.


- Каким образом в 2014 году вы распространяли информацию о Турнире среди иностранных университетов?

- Мы сделали так: сели два человека, взяли международный топ вузов, в который входит около 400 учебных заведений, и начали составлять гигантскую базу данных. На каждый вуз у нас была информация о контактах, web-сайте и прочем. Далее мы составили информационное письмо и разослали его по этой базе данных. Никто не ответил, увы. Правда, потом уже пошли вторичные отклики, когда информация дошла до университета в Индии и до университета в Индонезии. В 2013 году мы перевели наш сайт на английский, появилась первая информация о Турнире на иностранном языке. У нас появился первый делегат, которому понравилась идея, и всё начало развиваться.



- А из каких стран команды приезжали на Международный турнир?

- У нас на заочном этапе были участники из Сингапура, Индии, Индонезии, Малайзии, США, Канады и многих европейских стран. К сожалению, некоторые из них подавались в последний момент и потому не успели самоорганизоваться и приехать на Турнир. В Россию ведь так просто не попасть: нужны визы, билеты, финансирование. Поэтому в нынешнем году мы начинаем принимать заявки существенно заранее, чтобы все команды успели подготовиться и добраться до Новосибирска. Честно говоря, мне кажется правильным развивать Турнир не столько в сторону западных развитых стран, таких как США и Канада, сколько в сторону стран развивающихся. Наша концепция - тренировать молодых учёных работать в команде и конкурировать с другими. И она хорошо ложится на восточный менталитет, где сильна конкуренция и где люди стремятся чего-то добиться. На Западе же у людей более спокойная жизнь. У них нет желания участвовать в соревнованиях, что-то кому-то доказывать. У них и так всё будет хорошо. А у азиатов с этим сложнее: слишком высокая конкуренция на Родине. Не будут шевелиться, доказывать, что они лучше миллионов таких же ребят, у них не будет хорошего будущего. Поэтому для них международные соревнования - это очень важно.


- Скажи, а какие различия ты наблюдаешь между нашими студентами и зарубежными? Разный ли уровень подготовки?

- Сложно делать сравнение, так как российские команды, которые приезжали на Турнир, заранее знали, чего от них ждут. А командам из Индии и Индонезии было тяжело, потому что они привыкли решать задачи так, как поставили в вузе, не копая глубже. Я не считаю, что у них подготовка хуже. Просто они не понимали, насколько глубоко потребуется закопаться в проблему.


- Существует ли конкуренция среди турниров? Может, поделишься, как вы заманиваете школьников именно на свой турнир?

- Начнём с Химического турнира школьников. Есть турнир, который появился в Москве в 2011 году. Ребята-студенты долгое время занимались подготовкой школьников к олимпиадам, несколько раз ездили в Украину на соревнования, были на наших мероприятиях, после чего сделали свой химический турнир школьников в Москве. Он тоже стал развиваться, стал региональным и теперь мы стали конкурентами. Я считаю, что ситуация хорошая, так как сложилась здоровая конкуренция между двумя сильными игроками, у каждого из которых есть свои преимущества: им в Москве проще достать деньги для организации мероприятия, а у нас уже накоплен немалый опыт работы со школьниками, имеется командно-методическая база. А ещё конкуренция означает, что будет развиваться региональное влияние: будут открываться филиалы турниров, благодаря которым, скажем, школьник из Салавата сможет принять участие в соревновании, не выезжая за пределы своего города. Мы ведь, в первую очередь, боремся за внимание школьников.


- Я думала, что борьба идёт за спонсоров...

- Спонсоров? Не сказал бы, что мы пытаемся отбить друг у друга каналы финансирования. Просто у каждой команды есть свои связи, свои источники, с которыми ведётся работа уже много лет. Да и каких-то миллионных сумм на нашем рынке нет: всё зависит от того, как договоришься. У каждой крупной компании периодически возникают программы поддержки школьников. Наша задача - оказаться в этот момент неподалёку.



- А что касается студенческого турнира?

- С ним всё в разы проще, потому что для компаний это уже не благотворительность, а хайринг. Они приходят на подобные конкурсы с целью поддержать кадры, которые в будущем пойдут на них работать. Естественно, у нашего Турнира естественных наук есть прямой конкурент - Турнир трёх наук. Он проводится в Воронеже и сейчас уже начинает выходить на федеральный уровень с региональными этапами отбора. Но я не чувствую конкуренции за спонсоров, потому что и в этой сфере у нас имеются наработанные связи с компаниями. И не случается такого, что какая-то из компаний нас бросает, уходит к конкуренту, начинает финансировать его. Повторюсь: я считаю, что мы должны конкурировать за учащихся, а не за спонсоров. Они придут, если в мероприятии будет виден масштаб. При этом у нас сейчас просто разные цели. Мы не стремимся открывать региональные филиалы для студентов: организаторы Турнира трёх наук прекрасно с этой задачей справятся. Мы же хотим сосредоточиться на Международном турнире и продвижении его в развивающихся странах: в Китае, Бразилии, Индии, Иране - там, где школьники интересуются наукой, но не имеют для этого достаточного количества мотиваторов.


- Какие сегодня есть возможности у студента, который оканчивает факультет химии или биологии? Я знаю три варианта: идти в аспирантуру, оставаться при кафедре и преподавать, выпускаться и идти работать в коммерческую компанию. Какой из этих трёх путей сейчас пользуется большей популярностью?

- Толковые студенты поступают в аспирантуру и пытаются получить кандидатскую степень, так как это даёт возможность дальнейшего выбора: остаться в науке или же пойти в промышленную разработку. Я сейчас говорю про химические специальности, потому как с кандидатской в этой сфере можно быть уверенным в том, что на рынке труда для тебя найдётся работа. Поэтому для химиков очень хорошо подходит советская половица «Учёным можешь ты не быть, но кандидатом быть обязан». В других специальностях с этим сложнее. У биологов, например, в реальном секторе экономики находит применение специальность микробиологии и генетики. Специалистам других направлений сложнее себя реализовать в профессиональном плане после защиты диссертации. Есть, конечно, много ребят, которые горят идеей преподавания. Правда, они стараются устраиваться в вузы, а не в школы. И я их понимаю: в универах работать банально интереснее... да и наукой можно продолжать заниматься.


- Что бы ты хотел за свою карьеру успеть сделать? Ты уже говорил, что хочешь стать наставником, примером для будущих учёных.

- У меня есть глобальное видение того, как должна быть устроена система образования в области естественных наук. Очень хочется, чтобы проекты, в которых я участвую, образовывали единую среду, которую сейчас модно называть «карьерным лифтом», «социальным лифтом». Я бы хотел называть это правильной средой для развития. Способности человека, конечно, важны, но не так сильно, как среда, в которой он формирует свой характер. И поэтому я вижу свою миссию в том, чтобы на всех этапах развития давать человеку путь для самореализации. Но только в области естественных наук. На мировое господство, увы, не претендую. Поэтому я изначально ориентировался на школьников, так как сам недавно был тинэйджером и понимал их нужды. Потом, когда я стал аспирантом, начал работать со студентами, так как понимал, чего не хватает им. Став специалистом, я увидел, чего не хватает людям на рынке труда, и вместе с Тимофеем Поповым мы запустили сервис и кадровое агентство «SciJob.ru» для рекрутинга людей технических специальностей.


Желая предоставить поддержку людям на всех уровнях, я год назад принял предложение присоединиться к команде «MEL Science»», которая работает на самом базовом уровне - средней школы. Ты ведь знаешь, что на ребёнка большое влияние оказывает его учитель в первом классе. То же самое касается и первой встречи с наукой: для неё нужно создать идеальные условия. Именно этим и занимается наша команда. Когда-нибудь, когда я состарюсь, я мечтаю перейти к работе со взрослыми людьми. Хотелось бы сделать проект для категории «Retired specialist» для людей, которые уже закончили свою карьеру. Чтобы на выходе получилась образовательная среда, которая подхватывает человека лет в 8 и до 80 не отпускает. Потому что мир наш большой, возможностей - море, вот только никто не знает, как ими пользоваться. В этом-то я и вижу свою цель: создать условия для развития людей в естественных, технических науках.


Фото: Студия бизнес-съемки WELT  

 

Нет комментариев

Добавить комментарий